Самый главный, важнейший и животрепещущий вопрос - расчёт ежемесячной выплаты возмещения вреда здоровью из заработка за период работ по ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС - не рассматривается на протяжении многих лет. Именно этот вопрос должен рассматриваться в первую очередь. Почему этот вопрос не поднимается представителями чернобыльских общественных организаций, которые участвуют в работе комитетов, - не понятно.
Защитнику прав чернобыльцев, юристу Рязанской областной общественной организации инвалидов Союз \"Чернобыль\" с 1994 г. специализирующемуся на делах участников ЛПК на ЧАЭС, Масловскому Александру Алексеевичу выражаем благодарность за оказываемую помощь чернобыльцам Крыма, уточнения норм действующего законодательства, в частности в этой публикации.
Желающим обратиться за предлагаемой им помощью его контакты: 390000, РФ, г. Рязань, ул. Павлова, д. 12, кв. 196., эл. почта: isk56@yandex.ru,телефон: моб. 8 910 643 10 79
Для чернобыльцев, имеющим право на получение двух пенсий одновременно, надо напомнить, что при достижении ими общеустановленного возраста для выхода на пенсию (в 2024 году 63 года мужчины и 58 лет женщины) при наличии необходимых стажа (15 лет) и баллов (28,2), стажа 25 лет (мужчины) и 20 лет (женщины) не требуется. В пенсионных органах очень часто указывают на необходимость наличия стажа 25 (мужчины) и 20 (женщины) лет при любом возрасте, если человек обращается за назначением второй пенсии.
Мокрый платочек на шее спасет от жары!!! Совет японцев.
Уберечь от негативных последствий жары поможет «антишарф» - мокрый платок на шее.
Его еще называют «японский кондиционер».
Если вы замечали, то на японских гравюрах и в кино можно видеть и мужчин, и женщин в белых платочках на шее.
Это не только эстетично, но главный фокус в том, что именно в затылочной части головы и области сонной артерии есть биологические зоны, которые охладив, способствуют охлаждению всего организма.
Это гениальный «кондиционер»!
Просто попробуйте. Возьмите белый чистый платочек, намочите его в холодной воде, повяжите на шею.
Можно не обязательно белый, но светлых тонов.
Темные тона будут притягивать солнце и платочек быстрее высохнет.
Когда платочек высохнет, намочите его снова.
Облегчающий эффект наступает буквально через пару минут.
Если вы куда-то ходите в жару, то после каждого похода, после каждой прогулки мойте стопы и щиколотки прохладной водой.
Там также биологически активные точки, которые помогут ощущать жару меньше.
Берегите себя! Поменьше находитесь на улице в пик активности солнца!
А если еще промокнуть платочек в хвойном концентрате, получите двойной эффект.
Ваше тело будет находиться в хвойном лесу.
После мытья стоп примените лосьон для ног хвойный, вся усталость уйдет.
Эти рекомендации проверены практикой.
Первыми в ядерный ад шагнули люди в погонах, верные долгу и присяге. Наряду с пожарными и работниками милиции в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС участвовали солдаты и офицеры внутренних войск МВД. В 1986—1988 годах они приняли на себя самый тяжёлый удар, когда несли службу по охране атомной станции и чернобыльской зоны в семь тысяч квадратных километров, излучающих смерть. Воспоминаниями о тех трагических событиях, об однополчанах, с честью выполнявших воинский долг, поделился полковник в отставке внутренних войск МВД Крыма Василий ТУРЧИН.
— В августе 1986 года я был направлен в в/ч № 3217 — оперативный полк внутренних войск МВД г. Киева, — рассказывает Василий Степанович. — Прибыли в село Рассоха, в 30-километровой зоне, на смену находившемуся там батальону. В нём несли службу офицеры и прапорщики запаса, собранные военкоматами в основном из Украины, а также других республик бывшего Союза. Этих «партизан», как их называли тогда, и сменили мы, кадровые офицеры, прапорщики и солдаты срочной службы. Я был в звании майора, и меня назначили заместителем командира батальона.
Расквартировали нас в брошенных сельчанами домиках. Школу приспособили под казарму, в сельсовете разместили штаб. Достоверной радиационной обстановкой на местности, где предстояло нести службу, практически не обладали. Знали, что есть «секретные карты», но с ними, видно, нас не сочли нужным ознакомить. Единственное — дозиметристы сразу предупредили, что дорогу в столовую, накрытую радиоактивным пятном, нужно перебегать как можно быстрее. У нас не было индивидуальных дозиметров. Вместо них офицерам выдали «слепые дозиметры» — квадратные таблетки-накопители. Затем изъяли, и больше мы их не видели. Никто так и не узнал, сколько рентгенов он схватил. В карточки учёта дозы радиоактивного облучения нам вписали по общему фону.
В июне 1987 года в селе Рассоха на базе нашего, а также ранее сформированных других батальонов и рот был создан спецполк № 3031 по охране ЧАЭС и территорий с повышенным уровнем радиации. Позже его окрестили «атомным полком забытого гарнизона». Ведь в то время мало кто знал, в каких условиях выполняют свой воинский долг офицеры, прапорщики и солдаты срочной службы. Разбросанные взрывом продукты ядерного распада и осевшая радиоактивная пыль через какое-то время стали сказываться на здоровье. По этой радиоактивной пыли вместе с солдатами мы спешили туда, где срабатывала сигнализация о проникновении в зону. Чаще всего «нарушителями», разрывавшими сетку, оказывались дикие кабаны или олени. Но случалось, поступали сигналы и о появлении людей. Тогда наряды поднимались по тревоге и цепью прочёсывали деревни. В основном это были спившиеся бомжи, прятавшиеся в подвалах, да мародёры. Приходилось пресекать попытки проникновения в зону грибников, рыболовов. Особенно прибавлялось хлопот в поминальные и родительские дни, когда к оставленным в зоне могилам устремлялись сотни родственников. Нам и сотрудникам милиции надо было остановить этих людей, объяснив опасность, которой они себя подвергают.
Вспоминается такой случай. Поздно вечером раздался стук в дверь. Подумал, наверное, посыльный. Оказалось, что в свой дом вернулся хозяин. Рассказал, что он старожил и знает тайные тропы. А пришёл, чтобы забрать фотокарточки родственников и подправить их могилки.
— Я один на свете остался, — добавил он и очень просил, чтобы его не наказывали. Разговорились о жизни, о чернобыльской беде, постигшей сотни тысяч людей и поломавшей их судьбы. О горбачёвских «демократии и гласности», при которых умалчивается истинное положение дел. За беседой я позабыл подкинуть в печку дров.
— Да у меня за сараем заготовлена целая поленница, — поспешил предложить хозяин.
— Нет, отец, поленницу твою выкинем на могильник. У нас есть свои, «чистые» дрова, — остановил его я.
В тот же день старожила выпроводили. А на его «тайной» тропе, по которой проникали к могилам паломники, усилили караул. Под видом родственников в города направлялись и воры-мародёры, имевшие наводку на уцелевшие квартиры. Вместе с милицейскими патрулями, сотрудниками уголовного розыска приходилось их отлавливать.
Мы прекрасно понимали меру опасности, стягивая на могильники заражённую радионуклидами технику: идёт процесс радиоактивного распада, который ничем не остановить. Но вопреки здравому смыслу общественности насаждалась иллюзия, что последствия аварии могут быть ликвидированы. Главным средством «борьбы» с радионуклидами считалась дезактивация (мытьё заражённой радиацией техники спецсредством СФ-2У). Такая процедура повторялась постоянно, чтобы снизить уровень излучения до предела допустимого и не отправлять машины и бронетранспортёры в могильники. Этим же раствором мыли дома и дороги. Понятно, дороги становились чище, меньше загрязнялся транспорт, но радиационная обстановка практически не менялась. Раствор стекал на землю. На дорогах появлялись знаки: «Выезд на обочину запрещён!», «Радиационная опасность!». О нас не писали газеты. По всей видимости, боялись огласки, что в данный полк направлялись солдаты срочной службы. В официальных сообщениях говорилось, что все мы — солдаты и офицеры — надёжно защищены от воздействия радиации общевойсковым защитным комплектом (ОЗК) и противогазом. При этом ни слова, что находиться сутками в такой экипировке, тем более работать и нести службу, практически невозможно. Радионуклиды накапливались в фильтре противогаза. Носимый на боку, он становился постоянным источником радиации. Кроме того, через него трудно дышать. С учётом этого нам выдали лёгкие респираторы «Лепесток-200», представляющие собой марлевую повязку, не очень плотно прилегающую к лицу. При дыхании под неё подсасывалась радиоактивная пыль. Нас же уверяли, что служба в зоне не опасна для жизни и здоровья. Такие же ответы направлялись и на запросы родителей.
— В июле 1987 года коммунисты полка избрали меня ответственным секретарём партийной комиссии (считай, партком полка), — говорит Василий Степанович. — Ответственности хватало по горло. Главное — воспитание кадров и обеспечение морально-психологического климата. Постоянно приходилось бывать во всех подразделениях полка, участвовать в организации службы и разрешении проблем, возникающих в подразделениях и в целом воинской части. На здоровье молодых ребят губительно сказывались боязнь радиации (радиофобия), неустойчивость нервной системы. Запомнился такой случай. Служили у нас в полку братья Вильмантас из Прибалтики. Общительные, спокойные. Хорошо несли караульную службу. Один даже выпускал стенгазету. Но вот стал замечать, что с ним творится что-то неладное. Парень сник, ходит как в воду опущенный. Понял, что солдат скрывает что-то личное. Предупредил начальника штаба, командира: «Бойца заменить, не брать в караул с оружием, оставить дневальным». Затем в доверительной беседе он сам открылся, что получил письмо об измене девушки и готовился покончить с жизнью. Под свою ответственность настоял на его отпуске (как потом выяснилось, бывшая соперница его девушки решила отомстить ему.) Спустя пару лет в нашу крымскую воинскую часть он прислал письмо с благодарностью, что тогда поверили ему, сообщил, что у них родился сын.
За вторую половину 1987 года в среднем на каждого солдата нашего «забытого полка» приходилось около 4 дней трудопотерь. А заболеваемость — в два раза выше, чем в среднем по войскам, из-за ослабления иммунитета, вызванного радиацией, отсутствием физических нагрузок (кроссы по радиоактивной пыли запрещены), ухудшением качества питания. Командование и руководство страны тогда не сочли нужным организовать этим солдатам отдых, оздоровительное лечение в санатории. Например, только после того, как резко ухудшилось состояние солдата нашего полка Игоря Моськина, призванного из Белогорска, его увезли в киевский госпиталь, а затем отправили домой. Было несколько случаев, когда бойцы умирали в караулах.
Но их смерти не увязывали с воздействием радиации. Основным диагнозом считалась сердечная недостаточность. Но по сути это была преступная недостаточность совести у тех, кто пытался скрыть опасность Чернобыля.
Последствия облучения проявились позже злокачественными опухолями, болезнями крови, органов дыхания, ранними смертями. В возрасте 30 лет скончались прапорщик Владимир Гарматюк и майор Николай Баделин, в 48 лет — прапорщик Александр Чекотин. Этот трагический список можно продолжить, он пополнялся год за годом.
До конца стойко боролся за жизнь рядовой Игорь Гилевский,1967 года рождения, выпускник СОШ №12 г. Симферополя. Он был призван в в/ч 3217 (наш «атомный» полк) 29 мая 1986 года. Мама Игоря, Наталья Дмитриевна, узнав, что сын попал служить в Чернобыль, в октябре 1986 года поехала к нему в часть.
— В Чернобыль пропустили без досмотра, — вспоминала она. — Повидала сына. Пожила в палатке, увидела рыжий лес, сожжённые деревеньки и брошенную боевую технику. Страх да и только, как в Великую Отечественную войну.
Через год службы Игоря комиссовали. Он долго обивал пороги, чтобы добиться жилья и достойной пенсии как инвалид Чернобыля. Умер внезапно, не дойдя несколько шагов до домика матери в старом квартале Симферополя, за месяц до своего 40-летия, так и не дождавшись улучшения жилищных условий. К сожалению, многие симферопольцы — участники ЛПА на ЧАЭС, инвалиды Чернобыля — годами боролись при Украине за свои законные права, но не получили ни обещанного улучшения жилищных условий, ни земельных участков.
В мае 1988 года для дальнейшего прохождения службы меня перевели из Чернобыля в специализированную часть 5461 внутренних войск МВД в Симферополе на должность заместителя командира, и мне вновь довелось встретиться с чернобыльцами, заниматься их обустройством и обучением. В 1989—1990 годах мы участвовали в выполнении правительственных задач по поддержанию общественного порядка в районах межнациональных конфликтов. В 1992 году, отслужив 28 лет в войсках МВД, я был отправлен в отставку с инвалидностью второй группы. Награждён медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».
Чернобыль не имеет прошедшего времени. За минувшие годы выросло новое поколение. Мы, живые участники ликвидации аварии на ЧАЭС и её последствий, считаем своим долгом донести молодёжи правду о чернобыльской трагедии, героизме тех, кто не уронил знамя мужества дедов и отцов, завоевавших Победу в Великой Отечественной войне, и одолел ядерную стихию. Редеют наши ряды. Но пока мы живы, мы делаем и будем делать всё, чтобы передать молодёжи славные традиции старшего поколения, верность нашей великой Родине!
Мы стояли у самой кромки Над планетой нависшей тьмы. Чтобы вы родились, потомки, В ад земной заглянули мы. И без фраз уходили громких Мы из жизни, чтоб жизнь спасти… Эту память теперь, потомки, По истории вам нести!
Юрий МЕНЬШИКОВ, заслуженный журналист Крыма, полковник милиции в отставке, участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Крымские известия
Если Вам понравилась новость поделитесь с друзьями :
14 декабря. Украина День Чернобыльцев... Александр Сгадов
|Просмотров: 1 790 |Комментариев: (1)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.