Самый главный, важнейший и животрепещущий вопрос - расчёт ежемесячной выплаты возмещения вреда здоровью из заработка за период работ по ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС - не рассматривается на протяжении многих лет. Именно этот вопрос должен рассматриваться в первую очередь. Почему этот вопрос не поднимается представителями чернобыльских общественных организаций, которые участвуют в работе комитетов, - не понятно.
Защитнику прав чернобыльцев, юристу Рязанской областной общественной организации инвалидов Союз \"Чернобыль\" с 1994 г. специализирующемуся на делах участников ЛПК на ЧАЭС, Масловскому Александру Алексеевичу выражаем благодарность за оказываемую помощь чернобыльцам Крыма, уточнения норм действующего законодательства, в частности в этой публикации.
Желающим обратиться за предлагаемой им помощью его контакты: 390000, РФ, г. Рязань, ул. Павлова, д. 12, кв. 196., эл. почта: isk56@yandex.ru,телефон: моб. 8 910 643 10 79
Для чернобыльцев, имеющим право на получение двух пенсий одновременно, надо напомнить, что при достижении ими общеустановленного возраста для выхода на пенсию (в 2024 году 63 года мужчины и 58 лет женщины) при наличии необходимых стажа (15 лет) и баллов (28,2), стажа 25 лет (мужчины) и 20 лет (женщины) не требуется. В пенсионных органах очень часто указывают на необходимость наличия стажа 25 (мужчины) и 20 (женщины) лет при любом возрасте, если человек обращается за назначением второй пенсии.
Мокрый платочек на шее спасет от жары!!! Совет японцев.
Уберечь от негативных последствий жары поможет «антишарф» - мокрый платок на шее.
Его еще называют «японский кондиционер».
Если вы замечали, то на японских гравюрах и в кино можно видеть и мужчин, и женщин в белых платочках на шее.
Это не только эстетично, но главный фокус в том, что именно в затылочной части головы и области сонной артерии есть биологические зоны, которые охладив, способствуют охлаждению всего организма.
Это гениальный «кондиционер»!
Просто попробуйте. Возьмите белый чистый платочек, намочите его в холодной воде, повяжите на шею.
Можно не обязательно белый, но светлых тонов.
Темные тона будут притягивать солнце и платочек быстрее высохнет.
Когда платочек высохнет, намочите его снова.
Облегчающий эффект наступает буквально через пару минут.
Если вы куда-то ходите в жару, то после каждого похода, после каждой прогулки мойте стопы и щиколотки прохладной водой.
Там также биологически активные точки, которые помогут ощущать жару меньше.
Берегите себя! Поменьше находитесь на улице в пик активности солнца!
А если еще промокнуть платочек в хвойном концентрате, получите двойной эффект.
Ваше тело будет находиться в хвойном лесу.
После мытья стоп примените лосьон для ног хвойный, вся усталость уйдет.
Эти рекомендации проверены практикой.
«…До этого мне довелось неоднократно руководить полётами, как на аэродромах, так и в полевых условиях во время многочисленных учений. На полигонах мы не раз отрабатывали и бомбометание, и перевозку грузов на внешней подвеске вертолётов. Так что такую науку как баллистика, я хорошо знал не только в теории, но и на практике. Этот опыт очень пригодился в Припяти… Вместе со своим непосредственным начальником полковником Нестеровым Борисом Александровичем я прибыл в Припять в послеобеденное время 27 апреля. Стали искать место, откуда можно наводить вертолёты на цель. К тому времени мы уже знали, что предстоит сброс каких-то грузов на разрушенный реактор. Но каким образом будет организована эта работа и что именно предстоит сбрасывать – ещё известно не было. Тем не менее, стали искать такое место, откуда бы хорошо были видны и летящие вертолёты, и объект, на который предстоит сбросить груз. Вначале побывали на городском стадионе. Он не подошёл – слишком близко к станции, да и 4-й энергоблок с земли едва виден. Посмотрели ещё несколько вариантов – тот же результат. Подходящее место нашли только на следующий день. Это была крыша гостиницы «Полесье». С неё до блока было 1800 метров. Первые три дня полётами руководил полковник Нестеров, а когда он набрал предельно допустимую дозу облучения и его увезли в московский госпиталь – передал эти обязанности мне.
У меня был помощник – летчик Станислав Иванов. Его по каким-то причинам отстранили от полётов на один год. Сообразительный, толковый парень. С нами был ещё и прапорщик-радист с переносной радиостанцией. Фамилии его – пусть меня извинит – уже не помню. Наш командный пункт был вполне подходящим, но вот беда – солнце палит нещадно, да и радиоактивная пыль оседает прямо на нас. Тогда мы взяли один парашют и сделали из него навес – стало немного лучше. Позже мы «сориентировались на местности» и перебрались на балкон банкетного зала – он находился сразу под крышей. С него работать было еще удобнее.
В первый день руководства полётами я был на крыше в обычной армейской рубашке с длинными рукавами. Вечером возвратился в Чернигов – лицо и кисти рук горят, ещё и температура тела заметно поднялась. Ощущения такие, будто изрядно обгорел где-то на черноморском пляже. Тогда я попросил заместителя начальника Черниговского летного училища полковника Соболева Владимира Ильича (11-го мая он сменил меня на крыше гостиницы) найти мне лётный шлемофон с ларингофонами (до этого я пользовался выносным микрофоном), защитные очки и общевойсковой защитный комплект с перчатками. Все последующие дни в такой экипировке и работал…
…Полёты начинались в 7 утра и заканчивались в 21 час. Позже этого времени, в сумерках, обеспечить прицельные попадания было уже невозможно. В первый день руководства полётами я после первых двух сбросов сориентировался в баллистической траектории полёта грузов, и дальше всё пошло по отработанной схеме. Вдоль станции были установлены опоры линий электропередач. По ним и ориентировался, на глаз определяя скорость вертолёта.
По моей оценке, примерно 80% грузов попадали в развалины реактора, остальные – ложились с перелётом. Меня предупредили: ни один груз не должен упасть с недолётом! Три блока ЧАЭС хотя и были заглушены, но находились в рабочем состоянии и повредить их, распределительную подстанцию, нельзя было ни в коем случае.
Мне рассказывали, что когда Правительственной комиссии доложили о результатах сбросов на реактор, академик Велихов не поверил в эти 80% и сам поднялся на вертолёте, чтобы оценить точность нашей работы. Позже мне передали его распоряжение: сбрасывать свинец не в одну точку, а по всей поверхности активной зоны реактора. Но на скорости машины 100-120 км/час и при высоте полета 200 метров выполнить такое требование было нереально. Да и труба нам очень мешала. Честно говоря, мы пытались её разрушить, но, как видите, она устояла.
Мне выпало руководить полётами до 9 мая включительно. После этого никаких сбросов на реактор уже не было… Грузы сбрасывали самые разные. Насколько я понимаю, выбросы из реактора заметно сократились, когда туда стали бросать доломитовую крошку. Во всяком случае, радиация над 4-м блоком резко уменьшилась. Но это мои предположения… Наша «бомбардировка» была ведь палкой о двух концах. Возвращаясь после окончания полётов из Припяти в Чернигов, я всегда пролетал над реактором – проверял, что сделано за день. И вот летишь вечером – прибор показывает 150 рентген/час. Утром следующего дня, обычно в 6:30, снова заглядываешь в реактор – прибор уже зашкаливает. А это означает, что над ним более 500 рентген. Прихожу к выводу, что наша работа имела очень маленький, если не нулевой эффект. А тем более, когда мы сбрасывали свинец. Он моментально плавился и куда-то утекал, а если не попадал в бывшую активную зону –разрушал остатки конструкции 4-го блока.
После возвращения из Припяти мне поручили организовать работу по доставке на крышу АЭС самых различных грузов: приборов, робототехники, каких-то приспособлений для проведения дезактивации. Много тогда было уникальных полётов, необычных технических решений. Чего только стоила операция по замеру температуры в разрушенном реакторе, которую мастерски провёл полковник Волкозуб Николай Андреевич! Или та же попытка накрыть разрушенный реактор огромным металлическим колпаком! Об этом можно рассказывать и рассказывать…
В зоне аварии я находился больше месяца - до 8 июня. Меня теперь иногда спрашивают: а какая у Вас доза облучения? Если по документам – 28 рентген. Но это то, что мне записали за те 9 дней, пока я руководил полётами. А после этого я и не настаивал на каком-то дополнительно учёте. Тогда ведь все летчики боялись, что если наберешь большую дозу, врачи за тебя возьмутся основательно. В таком случае можно было запросто навсегда распрощаться с лётной работой. А мне хотелось ещё полетать. Так что, сколько во мне рентген на самом деле, я в те времена не знал, а теперь и знать не хочу. Зачем загружать свою, и без того седую голову, лишней негативной информацией?...».
Посетив Национальный музей «Чернобыль» в марте этого года, полковник Мимка передал научным сотрудникам ряд фотокопий собственных документов времен его участия в Чернобыльской эпопеи. Среди них летная книжка, справка об облучении, удостоверение участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1986 г. (Старого образца), агитационная листовка. Представляем вниманию читателей страницы нашего музея в Facebook фотографии этих реликвий.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.