Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках » Чернобыльский Спас

ГЛАВНАЯ ЗАКОНЫ + НПА + ДОКУМЕНТЫ ОБЪЯВЛЕНИЯ, ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ ПУБЛИКАЦИИ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ТВОРЧЕСТВО ВИДЕО МАТЕРИАЛ ГЛАС НАРОДА. ЗДОРОВЬЕ

Симферополь:

Популярные статьи
  • Чернобыль война!? 5 часть
  • Чернобыль война!? 6 часть
  • АКТИВНЫЙ ЧЕРНОБЫЛЕЦ УБЕДИЛ ПРОКУРАТУРУ...
  • Чернобыль война!? продолжение часть 7
  • Чернобыль война ?! Часть 8
  • ЧЕРНОБЫЛЬ ВОЙНА?! ЧАСТЬ 9
  • О частичной мобилизации
  • 5 свежих комментариев
    • Александр Алексеевич
    • Александр Алексеевич
    • pom4er.klim
      Написал(а): pom4er.klim
    • Александр Алексеевич
    • юпитер
      Написал(а): юпитер
    КНИГИ О ЧЕРНОБЫЛЕ





























    ФИЛЬМЫ О ЧЕРНОБЫЛЕ










    КЛИКНИТЕ ОТКРОЕТСЯ




















    НОВОСТИ МИРА









    Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru

    www.radiobells.com #radiobells_script_hash







    ПОЧТА, ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ





    СЧЕТЧИКИ



    40 СТРАН, ГРАЖДАНЕ КОТОРЫХ ПОСЕТИЛИ САЙТ 25 И БОЛЕЕ РАЗ Flag Counter СЧЕТЧИК FC ВКЛЮЧЕН 07.07.2016

    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Monitorus. Мониторинг сайтов и серверов.

    ОТЗЫВ О РАБОТЕ САЙТА

    тИЦ и PR сайта chernobyl-spas.info



    ОЦЕНИТЕ САЙТ

    - Законы тщетно существуют для тех, кто не имеет мужества и средств защищать их. Томас Маколей - Закон должен быть краток, чтобы его легко могли запомнить и люди несведущие. Сенека - Законы и установления должны идти рука об руку с прогрессом человеческой души. Джефферсон Т. - Благо народа — вот высший закон. Цицерон - Полагаться на законы и к тому же понимать их положения — только так можно добиться согласия. Сюньцзы - Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает. Чосер Дж. - Крайняя строгость закона — крайняя несправедливость. Цицерон - Многочисленность законов в государстве есть то же, что большее число лекарей: признак болезни и бессилия. Вольтер - Законы подобны паутине: если в них попадется бессильный и легкий, они выдержат, если большой — он разорвет их и вырвется. Солон - Наряду с законами государственными есть еще законы совести, восполняющие упущения законодательства. Филдинг Г. - Мудрый законодатель начинает не с издания законов, а с изучения их пригодности для данного общества. Руссо Ж. - Знание законов заключается не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы постигать их смысл. Цицерон - Знать законы — значит воспринять не их слова, но их содержание и значение. Юстиниан - Законы пишутся для обыкновенных людей, потому они должны основываться на обыкновенных правилах здравого смысла. Джефферсон Т. - Хорошие законы могут исправить заблуждения в душе, счастливо рожденной и невоспитанной, но они не могут добродетелью оплодотворить худое сердце. Державин Г. Р. - Нет человека, стоящего выше или ниже закона; и мы не должны спрашивать у человека разрешения на то, чтобы потребовать от него подчиняться закону. Подчинение закону требуется по праву, а не выпрашивается, как милость. Рузвельт Т.

    КРЫМСКИЙ ПОРТАЛ ЧЕРНОБЫЛЬЦЕВ - ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ СПАС

    Уважаемые, посетители на нашем сайте силами участников ЛПК на ЧАЭС, однополчан, побратимов, родных и близких, крымчан пострадавших вследствие катастрофы на ЧАЭС, ПОРовцев, участников ликвидации последствий других ядерных аварий создается - электронной версии «Книги Памяти» - сводный поименный список умерших крымчан, подвергшихся воздействию радиации. Для входа в Книгу и внесения данных кликните в меню – Книга Памяти. Открыв ее следуйте инструкции размещенной в публикации. Спасибо всем за участие в создании Книги Памяти. Огромное спасибо лично Геннадию Анатольевичу Самбурскому из Джанкоя, первому откликнувшемуся на призыв о создании Книги.
    --МОБИЛЬНАЯ ВЕРСИЯ--+++--РЕГИСТРАЦИЯ--+++--ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ--+++--ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ--

      Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    8-07-2020, 20:20 | Автор: pom4er.klim | Категория: Публикации
    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Фото: музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России

    Генерал-майор милиции в отставке Владимир Попов рассказал "Клопс" о своей командировке в Чернобыль в октябре 1987-го.

    Чернобыльский след

    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Курсанты Калининградской школы милиции в Чернобыле | Фото: Музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России


    В 1986 году я служил заместителем начальника Калининградской средней школы милиции. 1 мая мы с женой и двумя маленькими детьми уехали на природу, отдохнуть. Вернулись вечером. У меня сильно чесалось тело.

    Радио мы все любили тогда слушать. Покрутили ручки настройки. По "БиБиСи" сказали, что в Чернобыле произошёл взрыв и в Норвегии зафиксирован "радиоактивный след", прошедший в том числе и через Калининградскую область. А как ещё он мог пройти?

    Мой дядя Николай Николаевич Попов работал начальником смены на Чернобыльской АЭС. Я в тот же день позвонил ему. Он сказал: "Володя, случилась беда. И беда большая. Больше ничего не могу сказать, но имейте в виду…".

    Отказников не было


    Как только власти СССР объявили о чернобыльской катастрофе, личный состав нашей школы милиции начали готовить к командировке. Говорили, что нас могут туда отправить для охраны общественного порядка в зонах отселения и 30-километровой зоне. Рассказывали, как правильно проходить дезактивацию, дегазацию, как важна ежедневная санитарная обработка.

    В октябре 1987 года в Калининградской школе милиции сформировали сводный батальон: 27 офицеров, 168 курсантов второго курса и две сотрудницы вольнонаёмного медперсонала. Отказников не было. Нам пришлось столкнуться с другой проблемой: люди обижались, что их в командировку не взяли. Одна девчонка–курсантка так начальство достала, что вырвала направление в Чернобыль, поехала медикам помогать.

    Тогда такой патриотизм был — люди ехали спасать свою страну.
    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Чернобыль. Взорвавшийся энергоблок | Фото: Музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России


    Место дислокации


    В Чернобыль я поехал за семь дней до прибытия личного состава. Надо было подготовить базу для батальона. Нас разместили в Белоруссии, там, где радиоактивный язык перепрыгнул через Припять. Зону уже обнесли колючей проволокой. Вот за ней-то мы и жили.

    В Чернобыле я почувствовал все те симптомы, которые первый раз испытал первого мая 1986-го ещё в Калининграде: сухость во рту, першение в горле, зуд и другие.

    К этому моменту из заражённых районов всех выселили. Оставленные населённые пункты охраняли несколько белорусских милиционеров. Другими словами, никто ничего не охранял.

    Под будущую базу я облюбовал школу в одном из районных центров. Столовая затоплена, воды по щиколотку, женщины работали в сапогах. Кочегарка не работает, тепла нет. Год здание простояло в таком состоянии, никто не думал, что школа ещё кому-то понадобится. Туалет — выгребная яма. Загаженный. Я приказал его сразу бульдозером снести и новый построить. Ну и так далее.

    В поселковой водонапорной башне не было воды — насос сломался. Договорился с двумя местными мастерами. Они в мёртвой зоне с такой же башни сняли насос и нам поставили. И взяли за работу всего ничего — литр спирта. Мы эту башню сразу включили в режиме промывки. Часов сорок вода постоянно шла, прежде чем мы начали её использовать для своих нужд.

    Потом сделали баню. Курсанты назвали её "баней Карбышева". В ней была горячая вода, а вот сама баня не отапливалась. Всё оборудование было украдено до нас, батареи не грелись вообще никак. А уже начались морозы. Под горячей водой ещё ничего, чуть шаг в сторону — сосульки появляются. Курсанты, которые приходили со смены, мылись каждый день. Это обязательно. И никто не заболел.
    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Курсанты школы милиции в Чернобыле | Фото: музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России


    Света в посёлке не было. Я нашёл неработающую подстанцию. Ребята-курсанты сами туда залезли, подключили провода, и мы осветили одну улицу.

    Рядом с посёлком был могильник, там стояли машины, набравшие радиации больше чем положено. Мы оттуда брали запчасти на ремонт своего автотранспорта.

    Волки


    Виктор Сыроватко, сегодня полковник милиции в отставке, в 1987 году в Чернобыле командовал продовольственной службой калининградского отряда. Рабочий день у него начинался в шесть утра. Каждое утро надо было преодолеть триста метров до пищеблока. Это расстояние Виктор проезжал исключительно на машине. Волки съели в округе всех собак и забегали прямо в посёлок, пешком было опасно. Мы собрали заборы в брошенных домах, огородили ими весь населённый пункт. Волки перестали заходить.

    Виктор каждый день вынужден был ездить за продуктами на всю группировку, на военнослужащих, милиционеров, гражданских. То, что не использовали в день завоза, на следующий день употреблять категорически запрещалось. Из-за радиации. Неиспользованные продукты выбрасывались.
    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Группа сотрудников Калининградской школы милиции фотографируется на фоне "мёртвой зоны" | Фото: музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России


    Мародёры и никому не нужные старики


    Наш отряд должен был перекрывать территорию в более 300 километров. Батальон разделили на два отряда.

    Мы получили спецодежду — униформу, которую зекам давали, а также тёплые бушлаты и обувь. А вот дозиметры нам не дали. Сказали — нельзя. Мы вначале по общему дозиметру, стоявшему у нас, пытались посчитать, сколько курсанты получают радиации в день. Но приехал милицейский полковник из белорусского МВД. Он снял наш дозиметр, потому что “сведения засекречены”.

    Нашей главной задачей там, в Чернобыле, было предотвратить вывоз заражённого имущества. Грабители и мародёры стали серьёзной проблемой.

    Людей вывезли, а имущество осталось. Магазины, колхозное имущество, техника, трактора… Всё было оставлено в зоне. Мародёры — в основном местные ребята, знавшие, где что можно взять. В домах шубы висели в шкафах, телевизоры стояли, в магазинах всё целое. Мародёры даже батареи срывали. Металл вывозили. Весь. Его на пунктах вторчермета охотно принимали. Да что там говорить: за пределами зоны даже бутылки принимали. Кому, знаете ли, катастрофа, а кому мать родная.

    У нас стояли посты, где всё это изымалось. Патрули нашего отряда также объезжали населённые пункты. За каждым автопатрулём закреплено восемь-десять деревень на территории до 50 километров. За пешим — одна-две деревни от пятисот до тысячи дворов в каждой.

    Есть статистика: за месяц командировки наши курсанты задержали 761 гражданина за попытку проникновения в охраняемую зону, 257 человек — за то, что они находились в охраняемой зоне. Заколочено 1 288 открытых домов и 2 240 разбитых окон.

    Проблема была в том, что награбленное не имело никакой цены, а статью “Мародёрство” в Уголовном кодекса уже отменили. Поэтому у мародёров награбленное изымалось, а сами они штрафовались. Мы их задерживали, сдавали в местные отделы милиции, а что там с ними потом будет — нас это меньше всего интересовало.

    Вторая наша задача — не пускать в зону местных жителей. Они начали возвращаться, в основном старики. Их эвакуировали, но там что-то не получилось, и они начали потихоньку просачиваться назад, к себе домой. Поговоришь с такой бабушкой и понимаешь, что ей идти больше некуда. Я помню такую пожилую пару. Она мне говорит: “Сынок, мы с дедом приехали. Вон наше кладбище. У нас там все лежат. И мы будем здесь до конца доживать…”.

    Мы везли им хлеб, тушёнку. С местной милицией пытались говорить, но та отвечала: а куда мы их заберём, где мы их поселим?

    Граница зоны


    Граница шла по дороге: с одной стороны — зона, а с другой скот пасётся. Иногда местные картошку выкапывали в зоне, перетаскивали на другую сторону дороги. Кушать же надо что-то.
    Мёртвая зона: генерал-майор милиции Владимир Попов — о Чернобыле, калининградских курсантах, мародёрах и волках
    Работа боевой машины разграждения в Чернобыле возле реактора | Фото: музей Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России


    Самогон


    Курсанты в командировке не пили. 10 ноября — День милиции. Как не отметить? Вечерком по-тихому собрались, немного выпили. И всё. Тогда в школы милиции принимали только после службы в армии. Так что все взрослые ребята. А вот водителями у нас были местные милиционеры-белорусы. Я их сразу поселил в отдельное помещение. Сказал: увижу кого пьяным — будет плохо.

    Местные, конечно, знали, где у кого что лежит. Мы видели много разграбленных домов. Но вот приехали калининградские курсанты — и всё, в зону прорваться стало гораздо сложней. Одно дело, когда местный милиционер на посту стоит. С ним можно договориться: “Вася, я к себе съезжу, ну и тебе завезу”.

    Мы, когда начали свою территорию в порядок приводить, сотни трёхлитровых пустых банок находили. Местные жители эти банки в землю закапывали. Тогда гнать самогон нельзя было никак, и местные в бывших партизанских землянках наладили производство. И тут приехали курсанты Калининградской средней школы милиции. Для местных самогонщиков — беда, сопоставимая с Чернобылем. Район закрыли по полной программе. Местные понимали, что имеют дело с хорошо организованным подразделением: они столько полковников и подполковников в своей жизни не видели. Но никаких конфликтов с местными жителями не было. Мы потом курсантов даже на дискотеки в сёла отпускали.

    Навстречу Октябрю


    Перед Днём Октябрьской революции пришёл приказ — к празднику привести в порядок все памятники в нашей части мёртвой зоны. Памятников там было много — партизанам, военнослужащим Красной Армии. Мы это сделали. И цветы на памятники возложили. Мы даже там помнили об их подвиге.

    Нам тогда помогали все


    В Чернобыле меня так скрутило, что я упал. Что-то с поджелудочной. В пяти километрах от нас развернули военный госпиталь. Вот я туда и поехал. Там военврачи, полковники, подполковники. Спрашивают: за что вас в зоне держат?

    В госпитале подтвердилось сильное воспаление, панкреатит. Врачи сказали, что мне повезло. Они вчера солдатика разрезали, думали, что аппендицит, а оказалось — поджелудочная. Благодаря этому солдатику медики знали, что со мной делать, и резать меня не стали. Многие из них были там после Афганистана, других горячих точек. Знаете, те, кто прошёл войну – это совсем другие люди. У них своё представление о том, что хорошо и что плохо, что правильно, а что неправильно. И эти представления не всегда совпадали с должностными инструкциями.

    Они мне тогда сказали: по-хорошему, надо тебе отсюда уезжать, но если ты сейчас уедешь, ты умрёшь. Мы тебя полечим, хотя права на это не имеем никакого, поскольку ведомства у нас с тобой разные. Но у тебя не будет амбулаторной карты. У тебя вообще ни одной бумажечки не будет, ни одного документа об этом…

    У них были все необходимые лекарства: индийские, американские. Нам тогда все помогали. Я ездил к врачам каждые четыре часа. 20 дней меня кормили только приготовленной на пару пищей.

    У врачей ко мне была только одна просьба — никому не говорить, что они меня лечили. Тьфу-тьфу, у меня до сегодняшнего дня никаких признаков этого заболевания нет.

    Никто не знает, сколько мы там набрали радиации. Связь заболеваний ликвидаторов с Чернобылем старались не устанавливать. У меня первый криз случился через шесть месяцев после Чернобыля. Гипертония. Радиация бьёт по самым уязвимым местам. Где тонко, там и рвётся.

    Первые


    После возвращения из Чернобыля первым из калининградской команды умер Борис Лешуков. Полковник, заместитель начальника нашей школы милиции. В Чернобыле служил замполитом. 46 лет ему было.

    Потом ушёл водитель-инструктор, старшина Евгений Мартынов. И в первом, и во втором случае связь с Чернобылем медицинская комиссия не установила.

    Другой наш водитель, Александр Степенко, прошёл все суды. Последний вынес решение, признав связь заболевания с Чернобылем. После суда Александр сел в машину и поехал домой. Умер по дороге. За рулём.

    Так и сделали. Потом…


    Калининградская школа милиции приехала в Чернобыль одной из первых. За нами должны были привезти другие школы. В Чернобыле я сказал начальству: зачем мы будем молодых людей гробить? Дайте мне колючей проволоки километров десять, мы её натянем в два ряда под сигнализацией. И будем охранять периметр. Тогда это не разрешили. А потом всё равно так и сделали. Потом — это через десять лет…

    https://klops.ru/articles/2020-07-06/216501-myortvaya-zona-general-mayor-militsii-vladimir-popov-o-chernobyle-kaliningradskih-kursantah-marodyorah-i-volkah

    Если Вам понравилась новость поделитесь с друзьями :

    html-cсылка на публикацию
    BB-cсылка на публикацию
    Прямая ссылка на публикацию

    Смотрите также:
     |  Просмотров: 546  |  Комментариев: (0)
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
    Информация
    Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.


    ПОНРАВИЛАСЬ НОВОСТЬ ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ:


    ГЛАВНАЯ